Евгений ШЕСТАКОВ. Авторский сайт

главная
об авторе
гостевая книга

письмо автору
карта сайта
поиск по сайту
Дневник писателя
Спроси бывалого
Библиотека
Номерные сказки
Сплошной мат






Номерные сказки

Сказка №79

В это утро его величество не проснулся. Реки вчерашних возлияний были столь могучи и широки, что отойти ко сну царь изволил в виде абсолютно бессмысленного деревянного истукана с нулем во взгляде и полным отсутствием реакций на раздражители. Обозначив капитуляцию Морфею серией далеко не горловых звуков, государь опочил последним в груде ближних бояр. Свалившийся предпоследним шут, став царским изголовьем, не храпел, как обычно, а мягко булькал. Задолго этим предвосхищая новейшие типы иностранных спальных конструкций. Виночерпий, в обязанности которого входили также догляд и присмотр, накрыл государя большим гербовым одеялом, положил ему в ноги самого тепленького из бояр, раскрыл окна, взял полотенце и стал проветривать помещение, не рассчитывая закончить даже к полудню.

Вся государственная головка, вопреки обычаю, напилась столь сурово отнюдь не в силу какого-то найденного повода, а напротив, именно в пику полному отсутствию такового. Когда после долгих умствований ни одна светлая башка не смогла присовокупить к общим намерениям никакого мало-мальского юбилея или захудалого праздника, царь, сведя брови, просто сказал: "Вперед!" — и через двадцать минут вся государственная машина в полном составе уже приняла по три критических массы на каждого. Исключая царя, который принял четыре. Зверский характер попойки усугублялся тем, что даже наименее воспаленные умы ни на секунду не озаботились отсутствием всякой закуси. Не теряя на тосты времени, государь быстро начерпал в себя недельную норму. И начал пить со вкусом только тогда, когда перестал узнавать половину бояр. Шут, тремя меткими глотками уложив наповал последнюю трезвую мысль, полностью отождествил себя с кухонной раковиной и вовсе этого не скрывал, раз и навсегда открыв рот и запросто вставив в него шланг из уложенной наверху бочки. Каждый отдельно взятый боярин пил не в пример меньше, сперва аккуратно считая на пальцах смертельные дозы, а затем, по окончанию пальцев, махнув рукой и употребляя по зову сердца. Духовенство, забычковав кадила и забросив кресты за спину, под руководящие движения архимандритова кадыка последовательно упилось до положения риз, до зеленых чертей и до белых ангелов с арфами. Боевой генералитет, числом примерно около двух, к завершению мероприятия являл собой нерядовую картину ввиду повсеместно лопнувшей на обоих кольчуги и одинаковой гомеричности животов, кои, при умозрительном геометрическом сочленении, составили бы идеальную сферу величиной с небольшое солнце. Государю же в этот вечер удалось повторить национальный (и поэтому автоматически мировой) рекорд, состоявший в том, что частота принятия на грудь ковшика совпала с частотой пульса. Словом, употребление состоялось довольно серьезное. Хотя, конечно, уступающее по масштабам как новогоднему, так и майскому.

Так вот, утром государь не проснулся. Что, однако, не помешало ему после звонка будильника начать поступательное движение в сторону умывальной комнаты. Тело, некогда приученное к обязательным процедурам, могло распоряжаться только конечностями. И, прибыв к умывальнику, встать само не сумело. Но выход из положения был им найден. Крепко спящий государь пустил обильную слюну, которую тут же растерла по лицу хаотически мечущаяся рука. Не смотря на слегка кошачий тип действий, формально государь был умыт. А также он был одет. И даже чуть-чуть обут. Плюс ко всему дышал и имел в бороде сравнительно небольшое количество мусора.

Поэтому, когда, пригибаясь, в горницу вошел голландский посол, взору его представился не абсолютный натюрморт, как бывало, а относительная пастораль.

— Гой еси! — сняв шляпу, сказал посол. Уже давно прошло время, когда обычаи страны пребывания могли его удивить. Позади были два инфаркта, инсульт, перенесенное на ногах тихое помешательство и первый самостоятельный выход из полумесячного запоя.
— Хр-р-р-р-р-р-р-р-рю-у-у-у! — отвечал государь, которому чувство юмора не изменяло даже во сне.
— Сам видишь, — сказала вошедшая за послом следом царица, — Его в себе нет, и очень не скоро будет. Так что ежели у тебя что сурьезное, все одно мне решать. Ежели, спаси Господи, не война какая, конечно...
— Нет-нет, матушка! Что ты, что ты! — на хорошем туземном языке отвечал ей посол. — Никакой войны! Мне бы просто грамоты верительные проштамповать. По болезни слегка просрочил.
— Это тебе вторая печать надобна, — подумав, сказала царица. И, звеня янтарными бусами, склонилась над монархом. Который, перебравшись, уже спал лицом в кресле. Решительной супружьей рукой государь был пару раз легко перевернут, тщательно обыскан и лишен спрятанного в носке мешочка с печатями. Подышав на один из найденных чернильных кружков, царица собралась было шлепнуть им по подставленной послом грамоте. Однако не стала. И вместо полагающегося по ритуалу межгосударственного словесного комплимента произнесла громкую иностранную фразу, которая никак не вязалась с женственным ее обликом и живо напомнила о ее давних итальянских корнях:
— Мамитта мия едритта тако ди распротако!!

Забыв про посла, государыня вытянула из мешочка весь длинный помятый свиток, начальные слова из которого успела прочесть. Уставилась на него. Покрываясь холодным потом, посол из-за ее плеча читал тоже. Сперва про себя, затем вслух и с каждым словом все громче...


опубл.: 8 сентября 2003

пред. след.

в архивотправить другураспечатать

иллюстрация добавить иллюстрацию
Стоит заглянутьЕфим ШИФРИН

Юмористический еженедельник БЕСЭДЕР

Виктор ШЕНДЕРОВИЧ

Киряем! - хороший юмор

© Е.В.Шестаков, 2002-2004. Все права на произведения, опубликованные на этом сайте, принадлежат автору. Любое копирование, перепечатка, коммерческое использование материалов без письменного разрешения автора является нарушением законодательства Российской Федерации.

разработка сайта: Студия ALT